моя колонка про Гриффина и BNP в "Вестях Британии" за прошлую неделю 27/10
Мнение

Государство-спонсор национализма?

Британские налогоплательщики на прошедшей неделе профинансировали националистическую пропаганду на ВВС, и сами же этому страшно возмутились. Скандальный лидер Британской националистической партии (BNP) – как тот родственник-эксцентрик, которого все в семье стесняются, но на свадьбы и похороны все равно зовут. Может быть, дело в том, что гораздо больше британцев разделяют взгляды Ника Гриффина, чем готовы себе – и другим – в этом признаться?


Вопрос о том, должна ли свобода слова распространяться на тех, с кем мы не согласны – стар, как само слово. Наиболее громкий скандал прошедшей недели в Британии разразился на ВВС, где толпы антифашистов, разъяренных решением руководства телекомпании допустить на передачу Question time («Время вопросов») лидера партии BNP Ника Гриффина, жгли чучела, прорывались в здание и пытались бить стекла. Возмущенные, казалось бы, тем, что они, как налогоплательщики, оплатили появление лидера откровенно расистской партии на национальном телевидении, протестующие повредили немало казенного имущества и набили фейс сразу трем полицейским – то есть, нанесли чуть ли не больше ущерба казне, чем все протесты против форума большой двадцатки прошедшим летом в Лондоне. Эффект, которого они этим добились, как часто бывает в случае с такими методами, оказался прямо противоположным поставленной задаче.

Ник Гриффин – персона не новая, и не такой уж маргинал, каким его рисовала британская пресса в последние дни. Если еще какое-то время назад запрет на прием в его партию не-белых, отрицание Холокоста, хвала Ку Клус Клану и высказывания о том, что Ислам -- это «извращенное зло» казались радикальной эксцентрикой на уровне симпатий не более чем 3% населения (в пределах «статистической ошибки»), июньские выборы в Европарламент расставили все на свои места. Ник Гриффин теперь -- депутат Европарламента, и его избиратели, в числе которых жители английского городка Бернли под Манчестером, по опросам, по-прежнему поддерживают его. А если и не поддерживали раньше, то поддерживают теперь, так как им обидно, что их депутата, за которого они проголосовали на профинансированных налогоплательщиками выборах, прогнали из Парламента (небывалым решением на прошедшей неделе, МР проголосовали лишить Гриффина права доступа в здание, который по должности ему полагается) и вообще поносят на каждом углу. У жителей Бернли ведь есть свобода выбора, и свобода слова, кстати, тоже. И они пользуются обоими свободами активно – не только за BNP голосуют, но и приезжающим в городок журналистам охотно рассказывают, что они «вообще-то не расисты, но только вот азиатов не любят». Под «азиатами» они при этом подразумевают в основном индийцев да пакистанцев, которые, этнически, относятся к белой расе, но ни депутат-расист, ни его паства над этим так глубоко не задумываются.

Что же получается? Ник Гриффин говорит нам, что все люди равны, но белые – равнее других. А мы ему на это отвечаем, что все депутаты Европарламента равны, кроме него лично. Мы не судим его, не арестовываем, не объявляем пропаганду расизма вне закона, что, возможно, позволило бы выгнать его из депутатов. Почему мы этого не делаем? Потому что ксенофобия – явление, получающее все большее и большее распространение в Британии в последние годы, причем в основном - из-за притока сюда не столько расовых меньшинств, сколько совершенно белых граждан стран, недавно вступивших в Евросоюз. Только распространение ксенофобия получает на кухнях, во дворах, на улицах, в школах, на рабочих местах. В момент же, когда человек вроде Гриффина появляется на ВВС и начинает нести свою ересь с экрана спонсированного налогоплательщиками телевидения, британцы начинают понимать, что выглядит он там некрасиво. Позорит передовую державу, оплот демократии и просвещения. Получается, что расистом быть можно – только говорить об этом по телевидению нельзя, потому что «соседи услышат»? Двойной стандарт, батенька.

Передача с Гриффином на ВВС, которую смотрело в записи в четверг вечером почти 8 миллионов человек, кроме этого небывалого количества зрителей, поставила еще один рекорд – не понравилась ровным счетом никому. Кроме, разве что, гендиректора ВВС Марка Томпсона, выступившего в газете «Гардиан» с колонкой, в которой он объяснял, что депутат Европарламента и лидер партии – достаточно заметная фигура для участия в телепередаче, и что ограничение пропаганды взглядов Гриффина – задача для законодателей, а не для журналистов.
Противники же этой передачи распались примерно на четыре основных лагеря, и до ночи пятницы кипели и возмущались каждый в своем углу.

Антифашисты и радикальные левые либералы возмущались тем, что телевидение, финансируемое налогоплательщиками, допускает пропаганду ксенофобии и расизма в своем эфире. Жители Бернли и прочие обычные телезрители возмущались тем, что другие участники передачи и зрители в студии так и не дали Гриффину сказать в ней ни слова, и предприняли то, что они называли «организованной травлей» лидера BNP. Около трех тысяч телезрителей оказались возмущены настолько, что прямо во время эфира подали заявления о вступлении в партию на ее сайте и по «горячим» телефонам, чтобы выразить свою солидарность с парнем, которого «травят». Умеренные либералы возмущались тем, что журналисты, антифашисты и другие участники передачи привлекли столько внимания к персоне Гриффина, и что он предстал перед «непросвещенной» и втайне склонной к ксенофобии публикой в выгодном для него амплуа гонимого алчной толпой правдолюбца.
Но громче всех кипел и возмущался сам Гриффин, который даже собрал в пятницу пресс-конференцию, на которой грозил подать в суд на ВВС, нарочно, по его мнению, устроившую над ним травлю. Он высказался при этом в том духе, что Лондон – город, .подвергшийся «этнической чистке» против белых, и объяснял этим враждебное настроение по отношению к себе со стороны аудитории во время записи передачи.

В США, правый радикализм, национализм и изоляционизм – киты, на которых строится политическая платформа Гриффина – ни для кого не новость, а уж расизм американцы практически изобрели – сначала истребив коренное население Северной Америки, а потом завезя туда рабов из Африки в невиданных другим континентам масштабах. Американцы, в том числе белые и «непросвещенные», прошли испытание и расизмом, и ксенофобией, и – в большинстве своем – не нашли в нем успокоения, при этом усвоив соответствующий исторический опыт. Заключается он в том, что, как гласит известная русская поговорка, не «трогай кое-что, оно и пахнуть не будет». Работает безотказно для обоих сторон в споре. Иными словами – не нравятся тебе негры, не женись на них. Не нравятся расисты – не разговаривай с ними и не слушай их.

Правые радикалы являются там пусть озлобленным и громким, но явным меньшинством, и большинство – от левых радикалов до «умеренных» по всей ширине спектра политических взглядов - знают, что с правыми радикалами лучше не спорить, потому что переубедить их нельзя, а спор дает им трибуну для вербовки новых сторонников. Если мы хотим, чтобы расисты и ксенофобы оставались маргиналами, не надо опускаться в споре на их уровень. Те, кто хотят сеять раздор и проповедовать изоляционизм и ненависть к иностранцам, могут делать это на канале Fox News, а остальные его просто не смотрят, и живут себе спокойно. На ненависть не стоит отвечать ненавистью – как какой-нибудь страшный монстр из американского фильма, который становится только больше и сильнее, если палить в него из ружей и напалма, ненависть питается отрицательной энергией и за счет нее расцветает.

Антифашисты никого не убедили ни в чем ни ритуальным сжиганием чучел, ни погромами на ВВС – те, кто был расистами, от этого не прозрели, а те, кто и так Гриффина терпеть не может, и сами об этом догадываются. Без чучел. А вот те, кто «просто азиатов не любит», пожалели парня и вступили в BNP, хотя «не любят»-то они, скорее всего, не азиатов, а восточноевропейцев, и вовсе не расисты они, а запуганные, необразованные и запутавшиеся люди, у которых к тому же все плохо с работой и жильем, потому что кризис на дворе. И восточноевропейцев они не то чтобы не любят, а скорее боятся – боятся, что приедут поляки и все у них отберут, потому что им соседка рассказала, что поляков в мире больше, чем англичан, а тут как раз в соседнем квартале открылась польская лавка. Нацисты из большинства из них выйдут не больше, чем из Ника Гриффина – комиссар ООН по проблеме беженцев. Но от того, что они нашли друг друга, как и от всех протестов и шума по поводу этой телепередачи, вреда много, а пользы никакой. Направив свой гнев на Гриффина, а вовсе не, например, на избравших его в Европарламент жителей Подманчестерья, и пресса, и антифашисты, и оппоненты стреляют в гонца, несущего плохие вести. Только вот плохих вестей от этого меньше не становится.

Политики, до сих пор возмущающиеся произошедшим в ток-шоу в прошлый четверг на десятках других ток-шоу, посвященных этому ток-шоу, не могут разобраться, им нужны «шашечки», или ехать? Потому что если они хотят бороться с популярностью BNP, то не надо стрелять в гонца – надо прекратить политику противопоставления «британцев» и «небританцев», перестать запугивать население иностранцами, перестать искать террористов во всех, кто говорит с акцентом, запретить трудовую дискриминацию против мигрантов, создать условия для социальной интеграции и ликвидации этнических гетто.

А если их устраивает двойной стандарт, и им нужны только «шашечки», то единственный способ заставить таких людей, как Ник Гриффин, замолчать в эфире – это провести черту, сказав, например: вот это – можно, а вот это – нельзя. Например, за призывы к расовой дискриминации, или их трансляцию по ТВ, будет тюрьма. Но черту эту должен, и правда, проводить парламент, и не надо возлагать эту обязанность на Марка Томпсона. Ведь в стране с развитой демократией депутаты - зеркало своего народа, и других политиков у ВВС для вас, товарищи, нет. В давнем фильме под названием «Тихий американец» об этом хорошо говорит герой великого британского актера Сэра Майкла Кейна: «Демократия, мой друг, это сложна штука – ведь если вьетнамцам дать право голоса, они проголосуют за Хо Ши Мина, и что мы тогда будем делать?»

Действие этого фильма происходит полвека назад, но за это время британцы так и не научились осторожно обращаться даже со своей собственной демократией.